Какие еще факторы влияют на приближение краха враждебного РФ режима на Украине – в комментарии эксперта FederalCity, руководителя агентства стратегических исследований "Версии и факты" Станислава Федчишина.
- В последнее время многие мировые СМИ, в том числе и западные, начинают публиковать материалы, во многом противоречащие нарративам последних лет. Речь идет о том, что уверенность авторов статей и сюжетов в итоговом поражении России в войне с Украиной дает очевидный сбой. Победа Запада и взращенного им нацистского зомби перестает быть аксиомой. Зарубежные пропагандисты начинают вспоминать о таких понятиях, как демография, экономика, финансы. И тогда вместо прежних бравурных маршей звучит похоронная мелодия. Почему так меняется тональность западных материалов на тему российско-украинского конфликта?
- Прежде всего, статьи и интервью на подобную тему появлялись и сразу после начала войны, только тогда они были исключением, авторов критиковали и высмеивали. Понадобилось пять лет интенсивных боевых действий, полтора миллиона убитых украинцев, вброшенную в украинскую черную коррупционную дыру 500 миллиардов долларов и опустевшие арсеналы США и их союзников, чтобы статьи о неизбежности поражения киевского режима стали констатацией факта.
В своих прогнозах аналитики опираются на ряд объективных факторов, один из главных из них – демография. Человеческий капитал — главный ресурс войны на истощение. На чаше весов Москвы — 147 миллионов граждан. На стороне Киева, по самым оптимистичным оценкам, осталось не более 28 миллионов человек. Пропорция почти пять к одному означает лишь одно: Россия обладает значительно большим ресурсом для восполнения любых потерь в живой силе и экономике.
Украина же давно перешагнула точку невозврата. С исторического пика в 51.7 миллиона (1991 год) население сократилось почти вдвое. Демографическая яма усугубляется стремительной депопуляцией: страна теряет людей быстрее, чем способна их воспроизводить, а массовый отток квалифицированных специалистов за рубеж лишает государство будущего.
Восполнить такую убыль невозможно ни мобилизацией, ни привлечением мигрантов из Африки, о которых мечтают в офисе Зеленского.
Российский завод по производству военных БПЛА. Источник: militaeraktuell.at.
Экономический разрыв выглядит еще более безнадежным для противника. Российская экономика превосходит украинскую десятикратно и, что принципиально важно, является самодостаточной системой. Хозяйство Украины держится исключительно на финансовой капельнице извне, превратившись в проект с хроническим дефицитом бюджета.
Эта пропорция зеркально отражается в военных бюджетах. РФ закладывает на национальную оборону в 2026 году 12.9 триллиона рублей. Только за первый квартал текущего года оборонные расходы достигли рекордных 5.9 триллиона. Для сравнения: весь военный бюджет Киева на 2026 год колеблется в районе 68–100 миллиардов долларов, при этом собственные доходы страны не покрывают и трети этих трат. Даже без учета паритета покупательной способности украинский оборонный заказ оказывается кратно меньше российского.
Надежда Киева на внешнюю подпитку разбивается о новую реальность западной политики. Вашингтон резко меняет правила игры. Если при администрации Байдена ежемесячный объем помощи исчислялся миллиардами, то теперь поставки вооружений упали почти в пять раз — до 266 миллионов долларов в месяц. Обязательства НАТО на 2026 год в размере 70 миллиардов евро звучат громко только в заголовках прессы. В реальности эти средства растянуты на два года и физически не способны закрыть зияющую дыру в украинских расходах.
Совокупность этих факторов формирует объективную картину предрешённости итогов войны. Когда одна сторона опирается на фундаментальную базу ресурсов, а вторая — на благотворительность союзников, количественное превосходство неизбежно переходит в качественное.
История знает сотни примеров того, как математика побеждает идеологию. Продолжать сопротивление в условиях, когда противник может позволить себе войну на порядок большего масштаба, — это уже не стратегия, а бессмысленное перемалывание остатков нации в жерновах чужой геополитической игры.
