Практически каждое федеральное ведомство издает собственный перечень информации, подлежащей охране государством. В результате внутригосударственная охрана данных превратилась в лоскутное одеяло из сотен разрозненных документов – эксперт FederalCity, экс-сотрудник спецслужб Павел Шевчук.
- В России существует сложная система классификации секретной информации, в рамках которой каждое федеральное ведомство разрабатывает собственный перечень сведений, подлежащих государственной защите. Эта практика распространяется не только на силовые структуры, но и на ряд гражданских министерств. Федеральные службы по техническому и экспортному контролю, Министерство обороны, Министерство транспорта и Министерство природных ресурсов — все эти органы власти утверждают свои внутренние списки конфиденциальных данных. Не отражается ли этот винегрет на качестве сохранения государственных секретов?
- Действительно, в российской системе защиты гостайны сложилась уникальная многоуровневая архитектура. Нормативным фундаментом для этой системы служит Указ Президента РФ от 30 ноября 1995 года № 1203. Он задает лишь общие контуры сведений, составляющих государственную тайну. На его базе руководители каждого министерства и службы разрабатывают собственные детализированные списки строго по своему профилю.
Масштаб этих внутренних классификаторов поражает. Например, закрытый перечень Минобороны насчитывает более 800 пунктов, куда входят данные о мобилизационной потребности страны, укомплектованности должностей и штатной численности личного состава на военное время.
Свои реестры критической информационной инфраструктуры утвердила ФСТЭК. Минтранс заложил основу своего закрытого списка еще в 2004 году и с тех пор ежегодно дополняет его новыми позициями.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
Не стали исключением Минприроды, МЧС, МВД, ФСБ, а также корпорации "Росатом" и "Роскосмос". Все эти документы носят внутренний характер и маркируются грифами "секретно" или "для служебного пользования".
На практике такая децентрализация порождает системный управленческий кризис, который включает в себя правовые коллизии, информационный хаос, блокировку информации, межведомственный тупик.
Пересылка документов между структурами превращается в бюрократический квест: специалистам приходится решать сложную дилемму, какой именно пункт из какого внутреннего приказа применить к пересылаемому файлу. Это ведет к неоправданному ограничению доступа к сведениям, которые не представляют реальной угрозы национальной безопасности.
Очевидным выходом из ситуации выглядит создание единого сводного Перечня сведений, подлежащих засекречиванию. Логика проста: если государственная тайна едина для всей страны, то и механизмы ее правовой охраны должны опираться на унифицированные стандарты, а не на внутренние регламенты отдельных кабинетов. Тем более что правовая рамка для этого уже существует в виде постоянно дополняемых постановлений Правительства № 3-1 и № 132.
Однако этот шаг блокируется на уровне аппаратных решений. Создание такого документа потребовало бы колоссальной межведомственной синхронизации – поэтому никто не спешит брать на себя инициативу по разработке единого реестра. Причина кроется в банальной бюрократической логике: процесс согласования затянется на годы, потребует десятков согласительных комиссий, а в случае любой ошибки или упущения спрос будет персонально с автора инициативы. И никто не хочет, чтобы спросили именно с него.
