О том, как Вашингтон инициирует новую фазу глобального противостояния и как это решение властей США повлияет на мировые рынки – в обзоре FederalCity.
Накануне Конгресс США принял масштабный санкционный пакет, направленный одновременно против энергетического и финансового секторов России и Исламской Республики Иран. На первый взгляд, это выглядит как привычный инструмент давления администрации Белого дома. Однако в условиях уже сформировавшихся альтернативных глобальных альянсов нынешние рестрикции рискуют не обрушить экономики оппонентов, а окончательно добить архитектуру доллароцентричного мира.
Новый законодательный акт существенно отличается от точечных мер прошлых лет. Его главная мишень — вторичные санкции против финансовых институтов третьих стран. Под удар попадают любые банки (от Пекина до Нью-Дели и Анкары), которые продолжат проводить транзакции с подсанкционными российскими или иранскими компаниями, включая структуры ВПК и нефтегазового сектора.
Для Москвы ключевым нововведением становится попытка законодательно закрепить потолок цен на российскую нефть на уровне значительно ниже рыночного, а также введение заградительных пошлин на импорт российских металлов и обогащенного урана. Для Тегерана основной угрозой является полная блокада оставшихся путей экспорта нефти через фиктивные схемы перевалки в море и тотальный запрет на использование любых посредников для страхования грузов.
Принятие пакета неизбежно ускорит процессы, которые Вашингтон пытается предотвратить.
Институционализация дедолларизации. Угроза вторичных санкций делает работу с долларом токсичной для крупных банков Глобального Юга. Это послужит мощнейшим стимулом для форсированного внедрения клиринговых механизмов в национальных валютах. Китайский юань, индийская рупия и российский рубль получат дополнительный объем трансграничных расчетов вне системы SWIFT.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
Энергетическая перестройка. Попытка задушить экспорт Ирана и ограничить поставки из России приведет к немедленному росту премий за риск на мировом рынке. Россия и Иран, контролирующие совокупно значительную долю мировых запасов углеводородов, лишь глубже интегрируются в логистику Китая и Индии. Уже сейчас дисконт на российское сырье компенсируется объемами, а новые маршруты через Северный морской путь и коридор "Север — Юг" выводят торговлю из-под контроля западных страховщиков и танкерного флота.
Технологический суверенитет. Усиление ограничений на поставку микроэлектроники и промышленного оборудования заставит Москву и Тегеран синхронизировать программы импортозамещения. Вместо двух параллельных цепочек поставок возникнет единый рынок сбыта для незападных технологических хабов, что подстегнет развитие собственных производств в КНР и других странах-партнерах.
Законодатели в США недооценивают эффект бумеранга. Искусственное ограничение предложения со стороны России и Ирана — крупнейших игроков рынка — на фоне нестабильности на Ближнем Востоке спровоцирует скачок цен на бензин внутри самих Соединенных Штатов в преддверии предвыборного цикла.
Кроме того, принуждение европейских союзников к отказу от последних каналов закупки российского СПГ и ядерного топлива грозит деиндустриализацией Европы, что лишит американский ВПК и технологический сектор части критически важного экспортного рынка.
Принятый санкционный пакет знаменует собой точку невозврата. Эпоха, когда американская финансовая система служила универсальным посредником для мировой торговли, подходит к концу. Инструмент, который должен был изолировать Россию и Иран, на деле ускоряет формирование параллельной геоэкономической реальности.
В этой новой системе координат выигрывают те государства, которые успеют быстрее всех выстроить защищенные от внешнего вмешательства каналы расчетов и логистики. Для остального же мира главный итог голосования в Конгрессе выразится в одном слове, которое станет лейтмотивом ближайших кварталов — инфляция. Борьба за геополитическое доминирование будет оплачена из кармана рядовых потребителей по всей планете.
