Глобальная энергетическая архитектура трещит по швам из-за кризиса на Ближнем Востоке. Подробности – в комментарии FederalCity, экономиста Евгения Кренского.
- Это кардинально меняет правила игры. Если мы суммируем риски перекрытия Ормузского пролива (минус до 20% мировых поставок) и фактическую остановку саудовского маршрута "Восток-Запад" (еще около 4% мирового предложения), на рынке возникает физический дефицит баррелей. К этому добавляется Ливия, где внутренняя нестабильность бьет по добыче. Мир входит в фазу жесткой конкуренции за доступную физическую нефть.
- Пекин действует предельно прагматично, скупая все доступные объемы. В июне импорт КНР упал почти до десятилетнего минимума — 7,1 млн баррелей в сутки. Но уже в июле закупки выросли до 8,4 млн, а по итогам августа подскочили до 8,93 млн баррелей. Рынок считывает этот сигнал однозначно: китайское руководство осознало неизбежность глобального дефицита топлива и начало стратегическое накопление резервов, пока окно возможностей еще открыто.
- Внутренние ограничения — это плата за стабильность собственного рынка. А вот во внешней торговле открывается уникальное окно возможностей. Как справедливо отметили в Кремле, без снятия санкций со всех поставщиков мировую проблему не решить.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
Россия же в сентябре наращивает физические отгрузки сырой нефти. При этом экономика парадоксов здесь работает идеально: в августе общие объемы экспорта нефти и нефтепродуктов просели на 410 тысяч баррелей к июлю, но валютная выручка при этом выросла на 320 миллионов долларов, достигнув 13,87 млрд. Все дело в аномально высоких ценах, которые перекрывают падение объемов.
- Из-за санкционных барьеров Запада логистические издержки на доставку любой нефти в мире взлетели. Раньше эти расходы можно было переложить на российских экспортеров, сбивая нашу маржу.
Сейчас ситуация зеркальная. У нас есть те физические баррели, которые готовы покупать, а та же Саудовская Аравия физически не может нарастить добычу и покрыть выпадающие мировые объемы. География наших маршрутов позволяет нам присутствовать там, откуда ушли другие поставщики.
- Ситуация критическая по всему спектру энергоносителей. Посмотрите на Катар: будучи поставщиком 20% мирового СПГ, после эскалации на Ближнем Востоке, которую спровоцировали США, он сам вынужден искать возможности для покупки газа. Глобальная энергетическая архитектура трещит по швам. Образно говоря, Иран и хуситы накинули удавку на Европу и ближневосточных нефтяных королей, закрыв поток нефти через Персидский залив и Красное море.
Иллюстрация из открытых источников.
- Нам необходимо действовать стратегически. Во-первых, переходить на долгосрочные контракты, где жестко прописана компенсация российской стороне в случае сокращения закупок клиентами. Ключевое условие — юрисдикция. Все споры должны решаться исключительно в российских судах. Практика обращения в суды Лондона или Нью-Йорка должна уйти в прошлое. Во-вторых, давно назрела задача создания собственной нефтегазовой биржи. Это позволило бы отвязать ценообразование от западных индикаторов и привязать стоимость нашего сырья напрямую к рублю за баррель.
- Здесь кроется наше главное институциональное отставание. Эр-Рияд гарантирует стабильность риала к доллару, несмотря на свои бюджетные дыры. Мы обеспечить такую же волатильность рубля пока не можем. Поэтому наша текущая модель вынужденно гибридна: примерно половина расчетов идет в рублях, остальное — преимущественно в юанях и рупиях. Зато мы научились так же оплачивать импорт, практически полностью исключив доллары и евро из внешнеторгового оборота. Если мы запустим собственную биржу, переведем экспортные контракты в рублевые цены и стабилизируем курс — вопрос дефицита бюджета для России будет закрыт навсегда.
