Американский президент подписал пресловутый законопроект имени покойного сенатора-русофоба Грэма. Вероятные последствия для России и её союзников – в обзоре FederalCity.
Накануне палата представителей США одобрила новый пакет ограничительных мер, который уже успели окрестить в медиапространстве "адскими санкциями". Документ вводит вторичные тарифы до 100% для пяти крупнейших импортеров российских энергоресурсов и расширяет рестрикции против Ирана. Однако за громкими заголовками о противостоянии с Москвой скрывается холодный расчет внутриполитической повестки Вашингтона.
Главный парадокс нового закона заключается в его двойственности. С одной стороны, он формально ужесточает экономическое давление. При этом важно понимать, что значительная часть прописанных ограничений — это де-факто констатация уже действующих с 2014 года мер. Российская экономика адаптировалась к этому режиму, поэтому немедленного разрушительного эффекта ждать не стоит.
С другой стороны, ключевая новелла документа (в частности, раздел 115) возвращает Белому дому гибкость. Если отменить старые барьеры практически невозможно, то применение новых санкций теперь остается на усмотрение президента. Это превращает закон из автоматического механизма в рычаг ручного управления.
Публично глава государства будет позиционировать этот арсенал как дополнительный аргумент в гипотетических переговорах с Кремлем. В действительности же российская тема для нынешней администрации является второстепенной.
Президент Трамп подписывает документ в Овальном кабинете. Источник: whitehouse.gov.
Истинная цель Трампа лежит в плоскости торгового суверенитета. Февральское решение Верховного суда США серьезно связало ему руки, лишив права оперативно вводить импортные пошлины по собственному усмотрению. Новый законопроект эту проблему решает, легализуя тарифный маневр со ставками до 100%.
Именно Китай, а не Россия, выступает главной мишенью этих полномочий. Расширенный тарифный коридор станет главным оружием в торговой войне с Пекином и другими экономическими конкурентами США. Единственным сдерживающим фактором для Белого дома остаются предстоящие промежуточные выборы: администрация вряд ли пойдет на резкие шаги прямо сейчас, опасаясь спровоцировать новый виток инфляции перед голосованием избирателей.
Интерпретировать принятие этого закона исключительно как акт враждебности лично Трампа по отношению к России было бы упрощением. Сигнал здесь считывается иначе: американский лидер прагматично признает невозможность полноценного экономического сближения. Он понимает пределы своих возможностей — ослабить санкционный прессинг настолько, чтобы вернуть капиталы американского бизнеса на российский рынок, у него не получится. Поэтому для нынешнего главы Белого дома торговые рычаги безоговорочно поставлены выше любых перспектив двустороннего сотрудничества.
Законопроект имени покойного врага России Линдси Грэма стал законом. Трамп получил мощный козырь, которым обещает пользоваться дозированно. Однако проблема для Москвы заключается в том, что хозяин Овального кабинета сменится, а юридическая база для максимального экономического давления на нашу страну и её торговых партнеров останется в силе на десятилетия вперед.
