Ответ на спровоцированную Киевом эскалацию в акватории Черного моря вынуждает режим искать пути к отступлению. Подробности вопроса – в обзоре FederalCity.
Мы сейчас наблюдаем возвращение в мировую практику одного из самых жестоких инструментов геополитики — морской блокады. Она трансформировалась: вместо линкоров на рейде и субмарин, топящих транспорты, сегодня действуют ракеты, морские дроны (БЭКи) и москитный флот.
Блокада работает тихо и системно: взлетают страховые ставки, торговые пути удлиняются, логистика дорожает, а критически важные грузы либо не доходят, либо прибывают с фатальным опозданием.
Самый хрестоматийный пример — кайзеровская Германия в Первую мировую войну. Британский Гранд-Флит наглухо закрыл Северное море. Германия не погибла мгновенно, она начала умирать медленно. Сначала последовала нехватка продовольствия, затем «брюквенная зима» 1916–1917 годов. Картофель заменили кормовой репой, пайки урезали до минимума, смертность в тылу поползла вверх, унеся сотни тысяч жизней. К 1918 году немецкий фронт рухнул не только под ударами Антанты. Он рассыпался потому, что экономический тыл был истощен и перестал верить в победу. Армия еще могла держать винтовки, но страна уже не могла кормить солдата.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
Второй пример абсолютной эффективности блокады — Япония в 1945 году. Нападение на Перл-Харбор в 1941-м было во многом спровоцировано американским эмбарго на поставки нефти и заморозкой японских активов. А после начала открытого конфликта американские подводные лодки и минные заграждения отрезали острова от источников сырья. К августу 1945-го императорский флот стоял без топлива, заводы остановились, гражданское население находилось на грани голода. Блокада не была единственной причиной капитуляции, но именно она сделала сопротивление физически невозможным.
Сегодня мы наблюдаем кальку этих сценариев: от хуситов в Красном море до живущего под санкциями Ирана. Но главная угроза, вероятно, зреет в Балтийском регионе.
Литва, Латвия, Эстония, Польша, Германия и Франция наращивают агрессивную риторику в адрес России. Это не просто желание взять передышку в ожидании внутренних российских потрясений. Это системная подготовка к возможному перекрытию Балтийского моря.
Балтика для России — это не просто один из маршрутов. Это главное экспортное окно в Европу. Через него идут нефть, нефтепродукты, удобрения, зерно, уголь, металлы, лес и контейнерные грузы. Порты Санкт-Петербурга, Усть-Луги, Приморска и Калининграда — это кровеносные артерии, через которые российская экономика дышит и торгует с миром. Это окно кормит целые отрасли и миллионы людей.
Понимая, что Москва не поддается на пустые ультиматумы о прекращении огня, а содержание киевского режима становится для Запада непомерно дорогим, атлантические центры силы попытаются перенести напряжение на Балтику. Здесь кроется и вторая, не менее важная для Запада задача: им необходимо слепить из России образ агрессора, готового вторгнуться в Европу. Без этой информационной ширмы невозможно оправдать ни морскую блокаду, ни фактический грабеж судов, ни размещение ядерного оружия у наших границ.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
Нас провоцируют точно так же, как это делалось на украинском направлении до начала СВО: агрессивная риторика, обвинения в подготовке атак, которые сами же и планируются. Формируется классический образ врага.
Помимо очевидной цели — отвлечь ресурсы Москвы на потенциальный сухопутный фронт и заставить реагировать на переброску натовских батальонов, — это прямой удар по нашему важнейшему экспортному хабу. Не случайно финский флот отрабатывает захваты гражданских судов, а Литва заявляет о готовности принять американское ядерное оружие.
Такие политические решения — игра с огнем. Но почему европейская бюрократия выбирает именно эту тактику именно сейчас? Ответ прост: на пороге долгосрочные последствия энергокризиса. Предстоящий зимний сезон для ЕС будет тяжелым. Впереди новые волны сокращений на автоконцернах и спад в промышленности. Именно поэтому безумный план по переходу к откровенному морскому разбою на Балтике может возобладать в их расчетах — им критически нужны дешевые ресурсы, желательно задаром.
Учения по эвакуации населения и дискуссии о тактическом ядерном оружии — это не дипломатические фигуры речи. Это элементы планирования конкретного силового сценария. Хочется верить, что он никогда не будет приведен в исполнение. Но то, что он детально прорабатывается в штабах наших оппонентов, не вызывает сомнений.
