Интервью с финансовым аналитиком FederalCity Евгением Кренским о том, почему сокращение расходов — "не наш метод" и как новые правила игры изменят жизнь регионов.
- Минфин представил параметры федерального бюджета на 2026 год. Оценка дефицита выросла почти вдвое — до 7.3 триллиона рублей, или 3.2% ВВП. Прогноз по нефтегазовым доходам, напротив, снижен до 7.6 триллиона, а расходы увеличены до 48.6 триллиона. Как бы вы охарактеризовали эту финансовую конструкцию?
- Мы наблюдаем фундаментальную адаптацию бюджетной системы к более жестким условиям. Если раньше бюджет во многом опирался на сверхдоходы от экспорта сырья, то сейчас нефтегазовая рента сжимается. При этом расходная часть не просто не сокращается, а растет, закрепляя высокую потребность государства в финансировании. Возникает классический структурный разрыв. Важно понимать: правительство сознательно отказывается от идеи закрывать этот зазор простым секвестром обязательств. Речь идет о сохранении всех ключевых приоритетов — от социальных выплат до обеспечения безопасности.
- За счет чего планируется компенсировать этот разрыв, если не за счет сокращения трат?
- Инструментарий Минфина в 2026 году строится на комбинации двух источников. Во-первых, это точечное использование резервов — 459 миллиардов рублей из Фонда национального благосостояния. Во-вторых, и это главное новшество — масштабное увеличение внутренних заимствований. Государство выходит на рынок капитала как один из крупнейших заемщиков. Это позволяет не резать по живому текущие программы, но создает новую реальность: стоимость обслуживания госдолга и ликвидность финансового рынка теперь становятся такими же важными параметрами планирования, как цена на нефть. Мы меняем природу дефицита: из проблемы нехватки денег он превращается в задачу управления долговой нагрузкой.
Иллюстрация выполнена нейросетью.
- Как эта федеральная конструкция отразится на уровне субъектов Федерации?
- Для регионов 2026 год станет серьезным испытанием на прочность управленческих команд. Их пространство для маневра сужается. С одной стороны, субъекты критически зависят от того, сохранит ли федеральный центр объем трансфертов в полном объеме. С другой — им придется гораздо внимательнее работать с собственными доходными базами, повышая собираемость налогов на местах. Любые дополнительные региональные обязательства теперь придется сопоставлять не только с текущими поступлениями, но и с туманными перспективами федеральной поддержки. Эпоха, когда дефицит можно было легко закрыть за счет региональных заначек, заканчивается.
- В чем тогда заключается главная проблема бюджета-2026, если это не просто огромная цифра дефицита?
- Проблема не в величине дыры, а в изменении самой структуры бюджетных возможностей. Нефтегазовый кран дает меньше ресурса, социальные и инфраструктурные расходы объективно растут, а для балансировки приходится активнее залезать в резервы и набирать долги. Бюджетная политика 2026 года — это, по сути, стресс-тест. Проверка способности государства одновременно сохранять свои расходные приоритеты, не разгоняя при этом инфляцию заимствованиями, и удерживать общую устойчивость всей финансовой системы. Это переход от модели потребления сырьевой ренты к модели управления сложным долговым циклом при жестких внешних условиях.
